Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь. Слава Иисусу Христу. Слава во веки.

Сегодня, братья и сестры, мы празднуем Торжество Православия, воскресенье каждого года, когда мы вспоминаем восстановление икон в церквах, окончательное принятие икон после десятилетий и десятилетий, почти двух столетий споров и препирательств, борьбы, насилия, разрушения, и затем в конце этого, торжественное возвращение икон в церкви. И ныне мы утверждаем, что иконы не только позволительны, разрешены, но на самом деле необходимы для истинного и полного богослужения. Необходимы. Как это может быть?

Мы можем видеть, почему изображения Бога были запрещены в Ветхом Завете. Евреи, пока Моисей встречался с Господом на горе Синай, с этим таинственным Богом, Чье лицо они не знали—они вместо этого, пока Моисей был на горе в огне и дыме и ужасе, они хотели чего-то более приземленного, чего-то более доступного человеческому воображению. И потому они сотворили золотого тельца, что-то, что они могли видеть и ухватить и установить правила и границы о том, как приближаться к этому богу их собственного воображения.

Но этот и все другие, которых человеческие существа придумали в то время, не имели ничего общего с невидимым, неприступным, безграничным, непознаваемым Богом. Но с пришествием Иисуса Христа Бог буквально нисходит до нашего уровня. Безграничный, невообразимый Бог принимает узнаваемый образ, нечто, что мы можем видеть и к чему можем приблизиться и коснуться и объять. И этот образ, который Он принимает, есть наш собственный. Он становится человеком, подобным нам самим.

И это то, что истинно лежит в сердце Торжества Православия. Что Бог стяжал для Себя человеческое лицо и явил Себя нам. Бог, к Которому мы не можем приблизиться, приблизился к нам. Бог, Которого мы не можем вообразить, явил Свое лицо нам—нечто, что мы можем видеть и радоваться в узнавании. Мы можем и должны иметь иконы Иисуса Христа, потому что видимая человеческая природа, которая совершенно Его, также являет Его невидимую божественную природу.

Не то чтобы иконы были фотографиями или портретами или чем-то подобным. Это не исторический отчет, пытающийся запечатлеть особые детали Его времени и места и культуры, знаете, маленькие особенности черт и подобные незначительные преходящие детали. Не "это Иисус в возрасте 10 и 12 и 20 лет" и так далее, как мы могли бы с семейными фотографиями или подобными вещами, но скорее поставляя пред нами то лицо, которое мы можем узнать и пред которым мы можем поклоняться присутствию Божию.

И потому мы видим, где Нафанаил в сегодняшнем Евангелии заблуждается, потому что он смущен и увлечен тем, что он воображает, что видит и узнает в Иисусе как в человеке. И затем он убежден, что Он раввин, Мессия—Мессия, о котором он думает, что знает, что это означает, и он думает, что знает, что значит называть Иисуса Сыном Божиим. Но его воображение слишком ограничено. Его понимание слишком узко. Его очи не открыты истинно, чтобы распознать, как глубоко Бог присутствует прямо там пред ним.

Он придет к познанию. Он придет к пониманию, что это тело, к которому он приближается, человек, с которым он вступает в беседу в этот день, этот самый он увидит распятым и прославленным в воскресении, восходящим на небо от его земного взора, чтобы сесть одесную престола Божия.

Вот куда все это ведет. Вот что являет икона, которую мы празднуем, икона Христа. И затем также во всех святых, потому что та человеческая природа, которую Иисус Сын Божий стяжал для Себя и которая пребывает вечно на небесах одесную Отца—та самая человеческая природа, которую мы имеем, которую Он явил совершенно соединенной с Его божественной природой—та же самая возможность по благодати открывается для нас, чтобы Его божественная природа была соединена с нашей в великой тайне нашего спасения, чтобы и мы могли обрести наше место в присутствии Божием во славе. Не нашими собственными усилиями, нашим собственным разумением, но Богом, действующим в нас.

И это, братья и сестры, то, что лежит пред нами, цель, к которой мы стремимся, когда мы начинаем наши усилия во время поста. Мы слышали на этой неделе из Бытия, как Бог говорит: "Сотворим человека по образу Нашему." И потому мы приходим к познанию, что и мы также сотворены по образу и подобию Божию. Мы грешники, которых мы так хорошо знаем, сломленные и смущенные, испорченные, искаженные, обезображенные. Как это может быть? И много раз мы смотрим на себя в зеркало. Мы смотрим на наши жизни и полагаем, что нет в них блага. Нет ничего, что может быть искуплено. Это беспорядок.

Или, может быть, мы смотрим на кого-то другого, члена семьи, бывшего друга, врага, может быть просто кого-то, кого мы видим в новостях, и мы отвергаем того—кого-то, кто неисправим, что нет ничего доброго в том человеке. Что может быть там, что достойно Царства Небесного?

Но это воображение, где мы ослеплены поверхностью вещей и тем, что мы видим в лицах тех, кто вокруг нас, где мы столь увлечены особенностями, деталями, разочарованиями, огорчениями, грехами, которые мы находим в жизнях людей, в наших собственных жизнях. Они ослепляют нас. Они смущают нас. Они захватывают наше внимание. Они отвлекают нас от того, что лежит под поверхностью—сокровенной истины, которая лежит в сердце каждого человека, вас и меня, тех, кого мы любим, и тех, кого мы ненавидим. Неотменно, неизбежно, неразрушимо, на жизни каждого человека отпечатано лицо Божие.

И когда мы позволяем нашему зрению быть восстановленным, мы приходим к распознанию того, что наш милостивый Бог, Который любит человечество, видит ясно. Потому что Он не уловлен поверхностью вещей, масками и притворствами, которые мы носим, грязью и повреждением, которое покрывает нас, но вместо этого проницает до сердца. И Он трудится над образом, который Он находит на нас, если мы позволяем это, чтобы восстановить тот падший образ.

И потому дело поста начинается, где подобно поврежденной иконе, поставленной пред мастером-иконописцем, очищается и соскабливается, удаляя все, что не может остаться, и тщательно выбирая все, что истинно и право, и прилагая то, что нуждается в обновлении—ту новую краску, которая делает все светлым и ясным и реальным, чтобы наконец икона сияла ярко с радостью и ясностью, и мы могли взирать на нее и видеть без всякого сомнения: "Ах, здесь мы видим наш путь на небеса. Здесь мы видим свет Христов сияющий. Здесь мы знаем, что обретаем присутствие Живого Бога."

Для нас мы понимаем это в иконах, которые окружают нас, являя нашему земному зрению то, что уже истинно невидимо—что мы окружены великим облаком свидетелей всех святых, тех человеков, грешников подобных нам, которые все же следовали Христу и Его заповедям, которые покаялись и позволили Богу действовать в их жизнях, чтобы сотворить то очищение и соскабливание и восстановление и обновление, которое было нужно в их жизнях, чтобы они сияли славою от окрест престола небесного.

Это также возможно для вас и меня. Это то, к чему они ободряют нас своим собственным свидетельством. Они воодушевляют нас совершить те же усилия, начать дело покаяния, отложить все сети греха, которые столь легко опутывают нас, чтобы мы были освобождены бежать поприще, предлежащее нам, чтобы мы могли встретить Начальника и Совершителя веры нашей, Того, Кто насадил Свой образ в нас в начале и Кто увенчает тот образ славою в конце.

Братья и сестры, у нас тяжелое дело пред нами в этот пост. И есть времена, когда это может быть весьма обескураживающим, когда мы слишком осознаем наши собственные неудачи. Но мы также знаем, что Господь наш обеспечил каждое благое дело, которое необходимо для нас в наших жизнях, делая все возможным для нас, чтобы быть обновленными.

Итак, начнем. Давайте присоединимся к тем, кто прошли пред нами, кто помогают нам на пути, когда мы ободрены светлою радостью, данною нам в этот день и все дни пред нами, чтобы завершить путешествие, которое поставлено пред нами, чтобы и мы могли увидеть чудеса большие, чем мы можем возможно вообразить, превосходящие наше зрение. Мы увидим небеса отверстые и ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому.

Слава Иисусу Христу. Слава во веки.