Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. Слава Иисусу Христу! Слава навеки!

Сердца наши сочувствуют этому отчаявшемуся отцу и его страдающему сыну, пребывающему в мучениях. Отец же страдает от страха и ужаса, не находя пути к исцелению своего чада. И мы взываем вместе с этим отцом в его сокрушении: «Умилосердись! Если что можешь, помоги этому страдающему ребенку».

Ответ Господа кажется не совсем ободряющим: «Если можешь веровать, всё возможно верующему». Разве он пришел не потому, что верит в Иисуса? Зачем бы еще он пришел? Зачем просить Учителя, совершившего столько чудес, если не веришь в Того, Кто их творит?

Ибо ужасная реальность, братья и сестры, — и мы сами это знаем, — заключается в том, что мы можем желать выздоровления, желать здоровья и целостности, но в то же время не желать принять необходимость перемен. Не желать позволить тому, что есть в нашей жизни, измениться, чтобы нам стать здравыми, стать такими, какими нам надлежит быть.

«Господи, исцели меня. Господи, освободи меня от рабства. Господи, сделай меня здоровым». Но только не ценой отказа от той части моей жизни, которая так привычна; той части, без которой я не знаю, кто я есть — без этой тьмы, без этой нечистоты, без этой болезни, без этого греха.

Братья и сестры, вся тьма, весь грех и всё отчаяние этого мира сводятся к одному: вопреки тому, что мы говорим на словах, мы выбираем собственную волю, а не следование воле Божьей.

На этой неделе я сподобился участвовать в небольшом пастырском говении с матушкой Меланией в монастыре Сретения Господня, и я поделюсь с вами некоторыми мыслями, ибо они помогают нам понять ту беду, в которой мы находимся.

В начале, в саду Эдемском, Адам и Ева увидели плод и возжелали его, ибо он показался им хорошим для пищи — и так они предались чревоугодию. И он был приятен для глаз — и так они предались корыстолюбию (сребролюбию). И казалось, он даст им знание — и так они предались гордости.

Это слова из Книги Бытия, повествование о грехопадении. В этих первых порывах Адама и Евы, которые приблизили их к плоду и позволили сорвать и вкусить его для самих себя, наперекор воле Божьей и против их собственной жизни, мы можем различить эти три великих греха.

И от этих трех великих грехов — чревоугодия, корыстолюбия и гордости — происходят все остальные; всё то, что отделяет нас от Бога, заставляет нас забывать Его и забывать нашего ближнего, нашего брата и сестру.

И мы, дети Адама и Евы, оказались далеко от Неба. И нам сказано, что каким-то образом из этого земного состояния, будучи окруженными и опутанными грехом, мы должны приблизиться к Богу. Мы должны как-то взойти от земли на Небо. Как нам это под силу?

И мы начинаем со слова, которое Господь дает Своим ученикам. Мы слышали его в конце Евангелия, когда они были смущены тем, что не смогли изгнать злого духа, столь страшно мучившего сына того страдающего отца. Господь говорит им: «Сей род не может выйти иначе, как от молитвы и поста».

В это воскресенье, четвертую неделю Великого поста, мы ежегодно совершаем память преподобного Иоанна Лествичника, который учил о «Лествице Божественного восхождения». Эта Лествица — благодатный дар нам, дабы вести нас от земли к Небу. Она прочно утверждена на земле именно там, где мы находимся в нашем падшем состоянии, в нашем смиренном и простом положении. Она — прямо у наших ног, чтобы мы могли шаг за шагом идти по этой лестнице, ведущей от земли к Небу. На каждой ступени этой лестницы мы отвращаемся от грехов, разлучающих нас с любовью Божьей, и заменяем каждый из них практикой любви к Богу и любви к ближнему, чтобы на деле научиться приближаться к Нему и обновляться.

Пост, который нам дан и который сейчас близится к завершению, — дан нам не как унылое мучение, не как наказание или программа самосовершенствования, но как любовный дар нашего Бога Своей Церкви. Это лекарство, данное для наших ужасных недугов.

Пост, милостыня, молитва. Каждое из этих средств дано для врачевания великих болезней нашей души: чревоугодия, корыстолюбия и гордости.

Пост учит нас не беспокоиться так сильно о чреве нашем, о наших аппетитах; позволяет нам ощутить голод, чтобы оставить место для пищи, исходящей только от Бога. Мы едим просто, реже и меньше — для того, чтобы дать место тому, что истинно ценно для нашей жизни.

Милостыня — это практика отсечения привязанности к вещам, к нашим желаниям, к этим мнимым благам земным, столь приятным для глаз. Это практика раздачи, умения держать вещи легко и делиться ими свободно, чтобы мы научились искренне любить ближнего, узнавать их имена, заботиться о них — и гораздо меньше заботиться о вещах этого мира, которые прейдут: о нашем имуществе, наших прихотях и прочем.

Молитва — это практика стяжания Бога и умения слушать Его прежде всего остального, зная, что мы оглохли от нашей гордости и ослепли от своенравия, и едва ли знаем, как нам быть.

И потому мы взываем вместе с отцом из сегодняшнего Евангельского повествования: «Господи, верую, помоги моему неверию! Помоги мне начать позволять себе меняться. Помоги мне ослабить хватку моих грехов и страстей, и их власть надо мной, чтобы я мог свободно следовать за Тобой, научиться любить Тебя превыше всего и любить других так, как Ты явил любовь к нам».

Это и есть начало истинной молитвы. И во всем этом мы упражняемся в благодарности, славословии и радости о том, что получили, переходя от жалоб, обид и зависти к изумлению, трепету и ликованию от того, что мы видим вокруг — от тех благословений, которые Отец Небесный изливает на нас каждый день нашей жизни: и в великом — в чудесах и знамениях, дарованных нам; и в малом — в солнце и дожде, в дарах творения, в самом нашем дыхании, — всё это дано нам Богом даром.

И во всем этом мы учимся меньше сосредотачиваться на себе. И начинаем познавать истинную радость, истинный мир, осознание присутствия Божьего в нашей жизни. Эти начальные шаги ведут нас — одна ступень за другой. Благодарность, смирение и любовь ведут нас вверх к Небесам и в Царство Божье.

Аминь. Слава Иисусу Христу! Слава навеки!